Новости

Новости

Интервью журнала «Юрист компании» №5, 2015

rrnsxk

Несмотря на недавнюю реформу четвертой части Гражданского кодекса, в праве интеллектуальной собственности по-прежнему больше вопросов, чем ответов. Возможно, поэтому в компаниях, бизнес которых напрямую строится на интеллектуальной собственности, юристов работают не только в бэк-офисе, но и во фронт-офисе. Подробности – в интервью с Еленой Юринской, юристом ООО «Первое музыкальное Издательство».

 

– Елена, давайте Вы для начала вкратце расскажете, чем занимается ваша компания. Первая ассоциация от выражения «музыкальное издательство» такая: это в прямом смысле слова издательство, которое выпускает ноты, учебники по сольфеджио или что-то в этом роде. Хотя в действительности речь идет об управлении авторскими и смежными правами, то есть довольно специфическом бизнесе, полностью построенном на интеллектуальной собственности. Что же входит в функцию управления авторскими и смежными правами?

– Прежде всего, я хочу сказать, что в настоящее время деятельность нашей компании уже не ограничивается только работой с авторскими и смежными правами, как это было раньше. Мы занимаемся еще и раскруткой, продвижением исполнителей и их контента в медиапространстве (то есть фактически продюсированием и дистрибуцией), и выпускаем альбомы наших исполнителей на механических носителях (CD-дисках, виниле). То есть мы не только пассивно ждем, когда в издательство обратится потенциальный пользователь, который желает использовать то или иное произведение, включенное в наш каталог, но и сами осуществляем дистрибуцию. Но в любом случае вся наша деятельность действительно связана прежде всего с интеллектуальной собственностью.

А что касается конкретно работы с правами, то она означает, что издательство аккумулирует права авторов, исполнителей музыкальных произведений, изготовителей фонограмм и в дальнейшем предоставляет заинтересованным лицам права использования этих произведений и фонограмм. Например, снимается фильм, и создатели хотят использовать в нем музыкальное произведение, права на которое авторы и обладатели смежных прав передали нам. Создатели фильма обращаются в издательство, и мы заключаем с ними лицензионный договор. Это только одна из множества возможных ситуаций. Способов использования музыкальных произведений и сфер, в которых это происходит, много – в кино, на телевидении (в том числе, в составе сложных объектов, например, в рекламных роликах), в интернете, мобильном контенте, в караоке и т.д. И каждый из этих вариантов имеет свою специфику. Кроме того, мы контролируем, чтобы использование тех произведений, права на которые включены в наш каталог, происходило только на легальной основе, и, соответственно, отслеживаем нарушения и предъявляем претензии и иски.

– То есть в функции управления правами издательство фактически выступает своего рода посредником между авторами или обладателями смежных прав и пользователями этих прав, а интерес авторов в услугах издательства состоит в том, что оно берет на себя все формальности отношений с пользователями?

– Да, экономически, наверное, можно представить эти отношения таким образом. Но юридически мы имеем дело с лицензионными и сублицензионными договорами, как в отношениях с авторами и обладателями смежных прав (когда они передают свои права нам), так и в отношениях с пользователями музыкальных произведений (когда мы предоставляем определенный объем прав им).

– А что такое субиздательский договор? Я нашла упоминание о нем на вашем сайте. Там говорится, что «Первое музыкальное Издательство» имеет субиздательские договоры с рядом иностранных музыкальных издательств.

– Юридически это тоже не что иное, как лицензионный договор. Его суть в том, что иностранное издательство (то есть компания, занимающаяся такой же деятельностью, как наша) предоставляет нам определенный объем прав по использованию на территории России и стран СНГ тех произведений, которые входят в каталог самого лицензиара. То есть в данном случае мы получаем права не от авторов и исполнителей напрямую, а от другого издательства. Фактически наша компания в таком случае становится официальным представителем иностранного музыкального издательства на территории России и СНГ.

– Мне не совсем понятно, как в ту структуру отношений, которую Вы обрисовали, вписываются РАО и ВОИС. Они ведь осуществляют управление авторскими и смежными правами на коллективной основе. У вас не возникает с ними своего рода конкуренции в вопросе о том, кому должны платить вознаграждение пользователи?

– Нет, как правило, не возникает. Дело в том, что в сферу полномочий РАО входит управление авторскими правами на публичное исполнение, сообщение в эфир и по кабелю музыкальных произведений, в том числе использованных в аудиовизуальных произведениях. ВОИС собирает вознаграждение в пользу исполнителей и изготовителей фонограмм за использование этих фонограмм вещательными организациями, развлекательными центрами, ресторанами, магазинами и т.д. За рамками полномочий этих организаций остается масса других способов использования, и тут мы совершенно свободны.

– Но вы упомянули, что музыка на телевидении входит в вашу сферу дистрибуции. РАО тоже собирает вознаграждение, в том числе, за сообщение в эфир. В чем же разница?

– Разница в видах используемых произведений и способе их использования. Например, живая трансляция концерта по телевидению – это публичное исполнение музыкальных произведений и одновременно сообщение в эфир. Это сфера РАО. А вот видеоклип – это уже самостоятельное сложное произведение. Чтобы показать его по телевидению нужно получить разрешение у нас как у обладателя прав на аудиовизуальное произведение.

Биография

Елена Юринская родилась в 1985 году в городе Краснознаменске Читинской области. В 2007 году окончила Московскую государственную юридическую академию имени О.Е. Кутафина. После этого долгое время работала в Государственной инспекции труда города Москве. С 2012 года – юрист ООО «Первое музыкальное Издательство».

– А что насчет такого варианта, как музыкальная новогодняя телепрограмма, в которой артисты исполняют свои песни? Чья это зона контроля – ваша или РАО?

– А вот тут – особый случай. Подобная телепрограмма обычно сама по себе сложное составное произведение. Поэтому для включения музыкального произведения, права на которое переданы нашей компании, в состав телепрограммы, нужно заключить с нами лицензионный договор. Но там имеет место еще и сообщение в эфир, по кабелю, и за это нужно выплачивать вознаграждение РАО.

– Как все сложно! И интересно. Но знаете, мы с Вами сразу же погрузились в специфику вашей работы и проскочили традиционный вопрос об устройстве юридической службы. Между тем, как я предполагаю, у вас особый случай. Обычно юротдел – это фактически вспомогательная функция компании, бэк-офис. Основные функции у бизнес-подразделений. А у вас сам бизнес связан с правом интеллектуальной собственности. По идее, весь фронт-офис должен сплошь состоять из юристов, либо юрслужба – это и есть фронт-офис. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что Вы в компании – единственный юрист. Как это объясняется?

– Это объясняется очень просто: я единственная в компании, у кого в трудовом договоре указана должность «юрист», хотя юристов по образованию у нас действительно много. Я отвечаю за правовое сопровождение деятельности компании в целом, что включает в себя не только юридическую поддержку основного бизнеса, но и корпоративное направление, обычные хозяйственные договоры и т.д. При этом в отделе компании, который взаимодействует с авторами и остальными правообладателями, а также в тех отделах, которые предоставляют права различным пользователям, и даже в отделе, который занимается выпуском произведений на механических носителях, команда состоит, в основном, тоже из юристов.

– То есть в части сопровождения основного бизнеса Ваша задача – правовая поддержка деятельности юристов. Как вы с ними распределяете зоны ответственности? Вот, например, не так давно была реформирована четвертая часть Гражданского кодекса. Наверняка пришлось корректировать стандартные формы лицензионных договоров. Кто этим занимался – Вы или руководители отделов, которые используют эти формы?

– Мы занимались этой задачей все вместе. Инициатива по корректировкам стандартных форм шла от соответствующих отделов, а я оценивала риски предложенных изменений и если требовалось, предлагала свои варианты формулировок или изменений.

Вообще у нас работа построена следующим образом: у каждого отдела есть свой функционал, свои стандартные задачи и вопросы юридического характера, с которыми они успешно справляются сами. Но если возникает нестандартная ситуация или появляется какой-то совершенно новый вопрос, по которому нужно выработать позицию компании, то подключаюсь я, и мы работаем над этой задачей сообща. Хотя иногда бывает и так, что нужен не замыленный взгляд со стороны на абсолютно типичные вопросы и формы документов – и тогда мое мнение тоже оказывается кстати.

– Понятно. Как вы в целом оцениваете реформу четвертой части Гражданского кодекса? Конкретно в вашей практике она что-то изменила?

– Для нас все поправки оказались, в основном, легализацией уже сложившейся практики. Совсем новое явление – это, пожалуй, только так называемая «свободная лицензия» (п. 5 ст. 1233 ГК РФ) и открытые лицензии (ст. 1286.1 ГК РФ). Но пока мы «вживую» с ними не встречались ни разу. Я вообще, честно говоря, не уверена, что они появятся в отношении музыкальных произведений – скорее, эта новелла будет работать для программного обеспечения или для фильмов.

– Тогда другой вопрос. Может быть, в вашей практике есть коллизии и пробелы, которые пока не решены на уровне законодательства или даже как раз и вызваны неясными формулировками в законе?

– Таких ситуаций хоть отбавляй. Пожалуй, первое, что приходит на ум, – это вопрос о том, что такое пародия. И может ли быть в принципе пародия на музыкальное произведение? Или спародировать можно, например, текст песни или внешний образ исполнителя, но вот музыку (мелодию) спародировать невозможно? Вопрос не просто теоретический. В Гражданском кодексе есть норма*, согласно которой создание произведения в жанре пародии на основе другого правомерно обнародованного произведения и использование пародии допускается без согласия обладателя исключительного права на оригинальное произведение и без выплаты ему вознаграждения. Причем, в этой норме упоминается в том числе, музыкальная пародия, но не разъясняется, что же имеется в виду под этим понятием. Допустим, кто-то в образе известного артиста исполняет песню из его репертуара. Это пародия, если сама песня при этом не меняется? Усложним задачу: кто-то в образе известного артиста исполняет песню из его репертуара с переделанным текстом, но с неизменной мелодией. А это пародия? Если пародия, то на что – только на текст или на музыкальное произведение в целом? Музыка ведь не поменялась.

– Думаю, это сейчас очень актуальный вопрос, учитывая бум популярности телепередач, построенных на музыкальных пародиях. Если это, конечно, пародии. Какая позиция у телекомпаний? Они в таких случаях обращаются к правообладателям за заключением лицензионных договоров?

– Телекомпании (то есть телеканалы) имеют формальную возможность не задумываться об этом, если производством телепередачи занимаются другие юридические лица – подрядчики. Тогда именно подрядчики считаются создателями сложного произведения и должны озадачиться вопросом, а пародия ли это. Телекомпаниям они передают права на использование произведения, гарантируя, что оно свободно от прав третьих лиц. А что касается позиции подрядчиков, то она бывает разной – кто-то «чистит» права (то есть обращается к правообладателям за заключением лицензионного договора), кто-то – нет, полагая, что их продукт – пародия.

Не только о работе

Почему Вы вдруг рискнули кардинально поменять сферу деятельности? Трудовое право, которым Вы занимались раньше, – это ведь тоже целый мир, тоже большая специфика.

Очень захотелось чего-то совершенно нового. Ни разу не пожалела о своем решении. Авторское право – это точно «мое».

Какую музыку предпочитаете?

Рок. Из тех авторов и исполнителей, с которыми сотрудничает «Первое музыкальное Издательство», например, – Юлию Чичерину, группы «7Б», «Агата Кристи», «Смысловые Галлюцинации».

Любимый вариант отдыха в выходные?

Городские квесты в компании друзей.

– У «Первого музыкального Издательства» ведь был спор по поводу пародии, и даже удалось сформировать «прецедентную» позицию. Расскажите, пожалуйста, подробнее. В чем была суть спора?

– На одном из центральных телеканалов показали танцевальное шоу, и в нем прозвучали отрывки из трех оригинальных песен, исключительные права на которые принадлежали «Первому музыкальному Издательству». Как потом объясняли в суде создатели телепрограммы, ее концепция предполагала, что известные люди исполняют танцевальный номер по мотивам какого-нибудь клипа или музыкального фильма, мюзикла и т.д. При этом задачей артиста, участвующего в программе, было спародировать исполнителя оригинального произведения, в том числе, передать его пластику, уникальные черты, создав при этом комический эффект. Создатели шоу считали, что весь номер в целом является пародией на видеоклип, поэтому разрешение правообладателей не требуется. У нас было другое мнение: пародировали именно манеру выступления артиста, но не музыкальные произведения как таковые, потому что они оставались неизменными. Даже если исходить из того, что предмет пародии – видеоклип, нужно учитывать, что он представляет собой сложное произведение. В состав клипа входит, в том числе, музыкальное произведение, которое имеет еще и самостоятельную охрану независимо от клипа. Но, как ни странно, эту простую и довольно очевидную мысль в судебном споре с производителем телепрограммы нам удалось отстоять только на уровне надзорной инстанции (тогда это еще был Президиум ВАС РФ). Нижестоящие суды единодушно сошлись во мнении, что это пародия, особо не вникая, пародия на что именно. К счастью, ВАС РФ  в итоге разобрался в проблеме и сформировал общий подход к такого рода спорам. Он указал, что любая пародия представляет собой новое произведение, созданное в результате переработки оригинального произведения. Поэтому при переработке аудиовизуального произведения (видеоклипа), в том числе для создания пародии, требуется соблюдать права автора (и иного правообладателя) музыкального произведения, которое переработке не подвергалось. Кроме того, при создании пародии первоначальное оригинальное произведение должно быть в центре нового, а не служить его фоном или вспомогательным средством. По мнению ВАС РФ, в данном случае имела место только пародия на танцы, а музыкальные произведения использовались в непереработанном виде, поэтому на их использование специальная норма о пародии не распространялась**.

– В итоге проблема была решена раз и навсегда?

– К сожалению, так сказать нельзя. Тогда в пользу «Первого музыкального Издательства» присудили компенсацию и запретили использовать музыкальные произведения без нашего разрешения. Но что касается массового восприятия позиции ВАС РФ всеми создателями телепрограмм, то этого не произошло. У нас с ними по-прежнему разные мнения насчет пародий.

– Кроме неясностей с понятием пародии, какие еще вопросы из вашей практики, связанные с интеллектуальной собственностью, решаются неоднозначно?

– Есть, наверное, общий для всех обладателей исключительных прав на музыкальные произведения, видеоклипы и фильмы вопрос – о статусе социальных сетей для целей защиты исключительных прав. Суды исходят из того, что они являются информационными посредниками, которые отвечают за размещение в интернете пиратского контента только при наличии ряда условий. А мы считаем, что социальные сети – не информационные посредники, а прямые нарушители.

– Почему? Они же не сами размещают музыку и фильмы, а предоставляют электронную площадку для возможности размещения любого контента.

– Тут есть важная техническая тонкость. Нужно правильно определить способ использования произведения. Запись на сервер – это воспроизведение. А то, что потом пользователи социальной сети могут прослушать загруженную на сервер музыку, – уже иной способ использования, это доведение до всеобщего сведения. Фактически доводят до всеобщего сведения не те, кто загрузил файл на сервер, а владельцы сервера и владельцы сайта. Но в современной судебной практике, к сожалению, пока никому не удалось отстоять эту точку зрения. По крайней мере, мне такие случаи не известны. Сейчас мы следим за судьбой нескольких лицензионных споров, в которых в очередной раз был поднят этот вопрос (все они против ООО «ВКонтакте»). Ждём результатов.

– Интересно. Учитывая, сколько есть неясностей со способами использования музыкальных произведений, их конкретизация – ключевой момент в лицензионных договорах, так?

– Конечно. Например, если лицензиату предоставлено право на включение музыкального произведения в художественном фильме, то всегда оговаривается, в какой части и в каком объеме – в самом фильме или в титрах, а также как будет распространяться музыкальное произведение в составе фильма – в широком кинопрокате или еще и через показ на телевидении. Любой выход за рамки предоставленной лицензии считается нарушением. Особенно иностранные правообладатели очень четко за этим следят. Если создатели фильма планируют использовать музыку еще и в рекламном ролике о фильме (то есть в отдельном сложном произведении), то это тоже требует отдельного разрешения.

– Разве предоставление лицензии на включение музыкального произведения в состав сложного объекта – фильма – автоматически не предполагает дальнейшее использование этого музыкального произведения в составе фильма любым способом?

– Это отдельная большая тема, с которой тоже не до конца все ясно. Действительно, многие считают, что, включив музыкальное произведение в состав сложного объекта, его дальше можно использовать неограниченно, любыми способами. Оно как бы растворяется в сложном объекте. И не важно, упомянут соответствующий способ использования в лицензионном договоре или нет. Основание для такого представления дает пункт 2 статьи 1240 Гражданского кодекса, в котором сказано, что условия лицензионного договора, ограничивающие использование результата интеллектуальной деятельности в составе сложного объекта, недействительны. Но в то же время никто не отменял общее правило о том, что если в лицензионном договоре не названы конкретные способы использования произведения, то они не считаются предоставленными лицензиату (п. 1 ст. 1235 ГК РФ). Как соотносятся эти две нормы – большой вопрос. Наша позиция – в лицензионном договоре надо прописывать дальнейшие способы использования музыкального произведения в составе сложного произведения максимально подробно.

– Такое ощущение, что в праве интеллектуальной собственности больше вопросов, чем ответов. Мы с вами так много говорили о сложных произведениях, но ведь любая песня – тоже, по сути, сложное произведение. Это музыка и текст. Вот, скажем, использование где-либо строчки из текста песни требует разрешения правообладателей?

– Да, поскольку часть произведения охраняется так же, как и произведение в целом. У нас, кстати, была такая спорная ситуация. Мы обнаружили одну рекламу, в тексте которой фигурировала несколько переделанная строчка известной песни (исключительные права на нее принадлежат нашей компании). Рекламодатель полагал, что раз строчка не дословная, измененная, то оригинальное произведение вроде бы и не используется. Нам пришлось объяснять, что это еще и переработка, а не только воспроизведение. Конфликт удалось решить без суда.

– Чтобы находить такие факты нарушения исключительных прав, надо постоянно вести мониторинг всего медиапространства. Неужели у вас этим занимается специальный отдел?

– У нас каждый сотрудник компании обращает внимание на любые ситуации, когда потенциально могут быть нарушены наши права. Слушаешь, например, радио или смотришь дома телевизор, слышишь, например, в рекламе музыку, про которую точно знаешь, что исключительные права на нее входят в наш каталог, и задумываешься – а мы предоставляли право на это использование или нет? В случае сомнений этот вопрос уточняется в отделе синхронизации прав. То же самое, когда случайно находишь нашу музыку в интернете. Такой мониторинг, конечно, ведется не только стихийно, но и в плановом порядке. С этой целью мои коллеги из разных отделов параллельно с основной работой регулярно отсматривают (точнее, прослушивают) записи эфиров центральных телеканалов.

– Пока все нарушения, о которых мы с Вами говорили, касались телевидения и интернета. А что, проблема нелегального воспроизведения музыкальных произведений на материальных носителях уже утратила былое значение?

– Не то чтобы она совсем утратила свое значение, скорее, с появлением Интернета отошла на второй план. С производителями и распространителями контрафактных дисков мы, конечно, тоже боремся.

– Значит, активно общаетесь с правоохранительными и таможенными органами?

– Бывает, но инициатива чаще идет с их стороны, чем с нашей. Полиция обнаруживает контрафактные диски или другие товары (например, музыкальные игрушки) и для решения вопроса о возбуждении уголовного дела или дела об административном нарушении (а в случае с таможенными органами – для решения вопроса о выпуске товара в свободное обращение или его аресте) обращаются к правообладателю, то есть к нам. Мы предоставляем информацию о том, выдавалось ли разрешение на использование музыкальных произведений, и если нет, то какова средняя оценка стоимости прав. Перспектива взыскать (точнее, реально получить) компенсацию в таких случаях весьма призрачная.

– Львиная доля случаев нарушений прав на музыкальные произведения приходится на интернет-пространство. С 1 мая вступает в силу новая редакция так называемого антипиратского закона, которая позволит применять особую оперативную процедуру блокировки сайтов с нелегальным контентом для защиты прав на любые произведения, в том числе, музыкальные. Для вас это ожидаемый закон?

– Да, безусловно. Вообще в ситуациях, когда произведение, размещенное без нашего согласия, обнаруживается на легальном интернет-ресурсе или на таком ресурсе, который, образно говоря, делает вид, что он легальный, проблема и до вступления поправок в силу легко решается даже без суда. По нашему опыту, достаточно направить претензию администратору сайта, и соответствующий контент удалят. Но если мы обнаруживаем музыкальное произведение на откровенно пиратском ресурсе, то никакие обращения, конечно, не помогают. Возможность оперативной блокировки таких сайтов должна снять, наконец, эту проблему.

– Учитывая, что ваша компания активно сотрудничает с иностранными музыкальными издательствами, хочу спросить: существует какая-то заметная разница в правовом регулировании интеллектуальной собственностью у нас в России и за рубежом?

– В целом все очень похоже, но есть некоторые особенности. Например, в России достаточно получить право на переработку произведения, и переработчик автоматически будет признаваться автором переработанного произведения. Ему принадлежат исключительные права на такую переработку. А у европейцев и американцев нужно, чтобы авторы оригинального произведения еще и выделили переработчику долю в своем исключительном праве. Если они этого не сделают, то исключительное право на переработанное произведение будет принадлежать только автору оригинального произведения. Переработчик автоматически исключительные права на такое произведение не получает. Поэтому если у нас кто-то запрашивает права на переработку иностранного музыкального произведения, то мы в свою очередь дополнительно обращаемся к иностранному лицензиару для решения вопроса о выделении доли в авторских правах. И надо сказать, иностранные авторы на это идут крайне редко, с большой неохотой. Они очень ревностно относятся к своим правам.

– Интересно. Мне кажется, право интеллектуальной собственности – это как другая планета для юриста, который никогда в эту специфику глубоко не погружался. А у Вас уникальный случай – Вы три года назад пришли в «Первое музыкальное Издательство» совсем из другой сферы, никак не связанной с интеллектуальной собственностью. Как шел процесс адаптации?

– Поначалу было очень трудно. Я об авторском праве на тот момент знала только на уровне общего курса гражданского права в институте. Сейчас смешно вспомнить, но я даже в разнице между авторскими и смежными правами не особо разбиралась, путала личные неимущественные и имущественные права автора. Постепенно вникла во все. Очень много специализированной литературы и публикаций читала по этой теме, огромные массивы судебной практики штудировала. Плюс у меня первое время здесь был руководитель, который потом ушел в адвокатскую практику. Он многому меня научил. И, конечно же, я активно «терроризировала» вопросами коллег из других отделов – все они большие профессионалы и умницы. На каком-то этапе количество информации перешло в качество, и уже коллеги стали приходить ко мне советоваться на равных. Не скрою – это было приятно. Но главное, я настолько влюбилась в авторское право, что теперь другую сферу работы для себя просто не представляю.

Интервью: Евгения Яковлева; Фото: Алексей Новиков «Юрист компании».

Опубликовано в журнале «Юрист компании» №5, 2015

Comments are closed.

1996-2016 © Первое Музыкальное издательство
Сделано в LCDesign